![](/images/news/news1430.jpg)
21 августа в Ростове-на-Дону в Северо-Кавказском военном суде начнутся предварительные слушания по «делу Ульмана». Сам Эдуард Ульман, командир группы спецназа ГРУ, расстрелявшей в январе 2002 года шестерых чеченцев, вчера поздно вечером выехал поездом в Иркутск, чтобы оттуда лететь на суд в Ростов.
В отличие от его предшественника, - неуравновешенного полковника Буданова, - Эдуард Ульман спокоен и рассудителен. В нем чувствуется уверенность в своей правоте – он действовал в соответствии с приказом командования операции и будет по-немецки педантично доказывать это в суде.
Эдуард Ульман, обвиняемый, капитан ГРУ МО России сказал в интервью: «Нас обвиняют в том, что якобы группа офицеров ввиду своего непрофессионализма сговорилась и по собственной воле, преследуя какие-то свои цели, убила шестерых мирных жителей».
Отбыв уже в предварительном заключении 2,5 года в тюрьмах юга России, сейчас офицер живет с женой в гарнизонной гостинице в Сосновом Бору. На предварительных слушаниях в Северо-Кавказком военном суде до сведения обвиняемых будут доведены состав суда и обвинения. Кроме того, будет рассмотрено и ходатайство защиты потерпевших о заключении Эдуарда Ульмана и его бывших подчиненных Александра Калаганского и Владимира Воеводина под стражу. Морально он готов и к этому.
Эдуард Ульман: «Я не исключаю такой возможности, хотя по-прежнему не вижу оснований брать меня и моих товарищей под стражу. Мы не скрываемся, по-прежнему не имеем загранпаспортов, большую часть своего отпуска я находился здесь, ожидая вызова в суд, на заседания мы не опаздываем. Если нас возьмут под стражу, то только по надуманным основаниям. Такой возможности я не исключаю, готов ко всему».
На предстоящем судебном процессе не будет рассматриваться главный, по мнению Ульмана, вопрос – кто и по каким мотивам отдал приказ убить безоружных чеченцев, среди которых была беременная женщина. Вызвать в суд полковника Плотникова, который, как утверждает Ульман, сделал это, адвокатам последнего не дали. Сам он продолжает утверждать, что этот приказ был.
Эдуард Ульман: «На двух процессах это все уже было доказано. Слышала этот приказ не только моя группа. Есть показания соседних групп, которые сидели на связи, о том, что приказ проходил».
На вопрос о раскаянии офицер отвечает так: «Во-первых, если это действительно были мирные люди, то да, конечно… Но для того, чтобы это узнать, надо, чтобы тот человек, который принимал это решение, рассказал, исходя из чего он принимал это решение, было ли оно обоснованным, не было ли оно обоснованным. Вот в чем загвоздка… В любом случае, когда люди гибнут, это тяжело».
Сегодня в адрес капитана приходят слова поддержки из многих регионов страны. Перед отъездом на суд Эдуард Ульман ведет себя как военный, следуя поговорке: «хочешь мира – готовься к войне». Он надеется на лучший для него исход, но готовится к худшему. Учитывая тяжесть предъявленных обвинений, сегодня ему и его сослуживцам грозит наказание плоть до пожизненного заключения. Никого из вышестоящих чинов никто наказывать не собирается. Поэтому на судебном процессе по «делу Ульмана» общество и армия, возможно, получат ответы на два разных вопроса: «действительно ли в России можно убить любого чеченца и за это ничего не будет?» и «должен ли солдат выполнять приказ или его обсуждать?»
Сергей Басаев, Валерий Чойдопов